Следуй за белой совой. Слушай своё сердце - Анастасия Геннадьевна Ермакова

– Я уже в числе подозреваемых? Что ж, я была на работе. В «Золотой сливе». С постоянным клиентом. Думаю, он может подтвердить это.

Я внимательнее посмотрел на Гану. Какая ирония судьбы: одна сестра прихожанка храма, другая – жрица любви.

Анализатор обвинения легонько защелкал за левым ухом. «Да-да, я и без тебя понимаю, что Гана что-то явно скрывает и, скорее всего, причастна к исчезновению сестры».

Я попрощался и вернулся на улицу.

Здесь царили свои законы, своя мораль, беспощадная, звериная мораль выживания любой ценой.

К полиции жители Бэкстона обращались крайне редко, и один Бог знает, сколько сотен грязных, темных, нераскрытых тайн покоится до сих пор в его глубинах.

Но я тогда был идеалистом, я решил докопаться до истины.

Для начала я заглянул в бордель, где работала Гана.

В «Золотой сливе» подтвердили, что Гана работала той ночью и что к ней приходил клиент.

Тогда я отправился в студию Стэнтона.

Подойдя к зданию, я сразу обратил внимание, что крышка сточного люка возле входа чуть сдвинута.

Я отодвинул крышку и посветил фонариком вниз. На меня пустыми глазницами глядело мертвое женское лицо. Я неохотно спустился вниз, и, осмотрев труп, который уже начали глодать крысы, я увидел небольшое ровное овальное отверстие в области сердца. Я достал из кармана сканерана́том и, осторожно очистив рану от частиц одежды, поднес его к отверстию. Анализ длился чуть дольше, чем обычно. Прибор перепроверял данные несколько раз. Наконец, приятный женский голос проговорил вслух:

– Убийство совершено указательным пальцем левой руки. Точность нанесения удара составляет 99, 99%, что является практически невозможным для человека. Специалистов такого уровня, способных пробить указательным пальцем грудную клетку и ударить в сердце, официально в стране не зарегистрировано. Такой расчет удара и сила, с которой он был нанесён, свидетельствуют о том, что жертва была убита обладателем…

– Искусственного интеллекта… Синтетиком? – договорил я.

– По всем расчетам именно так, – подытожил сканеранатом.

«Значит, их уже внедрили…» – пронеслось в голове.

Но зачем синтетику убивать человека? Разве в него может быть заложена такая программа? Власти и Институт заявляли о полном исключении возможности у синтетиков нанести вред людям.

Я завернул труп в специальную оптопленку и вызвал подкрепление.

Я не знал, какую опасность может представлять синтетик.

Затем я поднялся в студию Грэма и увидел, что в звукозаписывающем боксе кто-то есть.

Подойдя ближе, я увидел Грэма, который ругался с какой-то женщиной, в которой я узнал Гану. Она уговаривала его пойти домой, он же отвечал резко и экспрессивно.

Я вынул пистолет из кобуры и быстро вошел в бокс.

– Вы оба арестованы по подозрению в убийстве Элис Стэнтон.

Грэм вскрикнул и замотал головой.

– Он не виноват! – закричала Гана. – Он неспециально сделал это!

– Что?! – в свою очередь закричал Грэм. – О чем ты, Гана?

– Лучше вам объяснить, что здесь происходит, – сказал я, держа пистолет наготове. – Грэм, вы синтетик?

Грэм побледнел.

– Вам не понять! – снова встряла Гана. – Я люблю его! – Она оглянулась на Грэма. – Я люблю тебя, всегда любила, даже когда узнала твой секрет!

Тот ошарашенно посмотрел на нее.

– Значит, ты знала, что я… синтетик?

– Да! И мне это не помешало любить тебя, но ты выбрал Ганну, эту святошу. Когда она связалась с этой церковью, она стала холодной, словно неживой. Я навсегда запомнила, с каким презрением она говорила о внедрении в общество синтетиков. Называла их полуфабрикатом. И как больно тебе было это слышать! Если бы она увидела, кто ты на самом деле, она бросила бы тебя и мы были бы вместе… ну зачем, зачем ты написал это заявление? – в злом отчаянии причитала Гана.

– Так это ты привела ее сюда в ту ночь? Когда я пришел в себя в боксе… мой палец на левой руке был в крови… теперь я понимаю! Ты впустила Элис в бокс!

– Что вы делали в боксе? – спросил я, видя, что уже никто ничего больше не собирается скрывать. – И как получилось, что вы убили ее, но не помните этого?

– В боксе я закрывался от всех, чтобы не принести вреда людям во время перезапуска моего программного обеспечения, во время которого я не контролировал себя. Это… Это была какая-то незначительная ошибка института при разработке программы для… таких, как я. Экспериментальная серия.

– Элис только должна была увидеть, как ты… обращаешься в машину! Я не хотела ей зла! Но Элис как неморальная бросилась к тебе в бокс, стала трясти тебя и кричать. А ты… твоя программа расценила это как угрозу…

Гана закачала головой.

– Ты ткнул ее пальцем в грудь, и она сразу осела на пол, а ты отключился. Я вошла в бокс и вытащила Элис на улицу. Это было ужасно, но я должна была избавиться от тела, чтобы не мучить тебя. Я дотащила ее до люка и сбросила ее туда. Но я не хотела ее смерти, поверь мне!

– Однако перед тем как привести Элис сюда, вы приготовили себе алиби, показавшись на работе и даже взяв клиента, – возразил я.

– Он, как всегда, был обдолбанный! И я решила, что могу выкроить время, чтобы сводить Элис в бокс. Поверь мне, Грэм, все не должно было закончиться так!

Грэм пришел в ярость:

– Не верю! И если Элис я убил как машина, тебя я убью как человек! Отдавая себе в этом отчет.

С этими словами он кинулся на Гану.

Все это происходило в считанные секунды, а мой анализатор за ухом отчаянно щелкал, оповещая о самом высоком уровне критичности ситуации.

И тут я сделал то, что не могу объяснить себе до сих пор.

Вместо того чтобы обезвредить Грэма, пусть даже ценой его жизни, я поднес руку к датчику за ухом и отключил его.

Потом я быстро покинул комнату и в каком-то оцепенении застыл в темном пустом коридоре.

Темная гулкая тишина, будто чернилами, затопила здание. Я стоял, не понимая до конца, что только что позволил синтетику убить человека.

Через пару минут дверь бокса открылась. Оттуда, шатаясь, вышел Грэм.

– Убей меня… – тихо проговорил он. – Скажешь, что я оказал сопротивление при задержании…

Я оторопело посмотрел на него, он продолжал:

– Я всегда был трусом… я не смогу покончить с собой… А жить дальше… зачем? Сделай это, прошу тебя. Так будет лучше и безопаснее для всех, – он взял мою руку с зажатым в ней пистолетом и приставил к своей груди.

Пару мгновений я медлил. Потом чернила брызгами разлетелись в стороны, тишина вмиг рассыпалась вдребезги, и через несколько секунд снова обволокла меня с ног до головы.

Раздались звуки сирен полицейских автолётов.

Позже я выяснил, что первая партия синтетиков действительно была выпущена Институтом с браком. Незначительный сбой в программе привел к появлению целой партии обсинтов. Так мы назвали синтетических оборотней – бракованных синтетиков, в программе которых периодически происходили перезапуски и сбои.

Сейчас синтетики стали настолько совершенны, что в гуманизме дадут фору любому одушевлённому человеку… Да и кто знает, может, и у них есть душа, раз они способны на такое странное чувство, как любовь.

Рик выплеснул в горло последние капли со дна стакана и глянул на бармена.

– Вас могут привлечь за разжигание межвидовой розни и ненависти, мистер Хьюманс, – дружелюбно отозвался тот. – Ладно я – я, хоть и синтетик, давно привык к вашим экстремистским взглядам. А вот ваши бывшие коллеги не столь лояльны к подобным высказываниям.

Рик усмехнулся и, по старинке закурив бумажную, а не электронную сигарету (такие можно было курить только в Бэкстоне), вышел на улицу.

Шел сильный дождь, который долетал даже сюда, до дна города. Загорались яркие неоновые вывески. Наступала ночь. А Рик все стоял в задумчивости посреди полупустой улицы.

«Незначительная ошибка», – наконец хмыкнул он и быстро зашагал к припаркованным автолётам.

Ему нужно было успеть вернуться